[Русский]  [English]

Газета «Забайкалье» 1997

МХСШ выпуск. 1984.jpg

Нарисовать музыку и ветер…

Миром правит парадокс – совершеннейший уродец. И лишь скользкая жижа смысла наполняет ветхий колодец бытия. И кажется, невозможно повлиять на этот жизненный кавардак. Остаётся лишь тешиться тщетным желанием всё расставить по своим местам? И гармония всегда будет иллюзией, тем, чего лишь стоит попытаться достичь?

К гармонии можно стремиться по-разному. Можно сочинять стихи, пытая током экспрессии податливую рифму. А моменты созерцательного любомыслия и прочие головные сумбуры можно упорядочить в гибкие философские тезисы. Из старого органа можно извлекать стройные мелодии чистейшей красоты. А можно тайну бегущих мгновений виртуозно рассеять по пространству, как это делает молодой художник Бато Дугаржапов.

"Помню, - говорит Бато, - как каждый день забегаю с улицы в дверь художественной школы в Агинском и попадаю в тёмный предбанник, а на стене окружающий мир оптически перевернут, ходят люди и ездят машины вверх ногами. Помню тёмную комнату рисунка, освещённую прожекторами, и учитель по живописи рисует картину, где тушат пожар, а в руках у него палитра с аппетитно выдавленными красками. Помню их потрясающий запах, путающийся с запахами глины и пластилина, и хруст карандашей, когда их затачивают. И хотя я еще не мог понять этот большой, объёмный мир на белой плоскости, я решил, что буду художником".

На протяжении целых тринадцати лет Бато упорно, хотя сам признается, что посредственно, учился искусству рисования. По совету родителей поехал в Москву, где постигал секреты мастерства и набирался жизненного опыта в МСХШ имени Томского при институте имени В. Сурикова.

Напротив школы находилась Третьяковская галерея. Камерное Замоскворечье, расположенное под созвездием Водолея, - это место особо благоприятно для жизни художников. «Живя здесь, - вспоминает Бато, - я это особо остро почувствовал. Школьные занятия отнимали почти всё время. Сами мы почти не рисовали. Три тысячи дней мы пока могли только наблюдать за изменениями в природе. Одну за другой она экспонировала нам свои картины. Всё это волновало, накапливалось, вызывая натяжение души. Она была, как струна».

Прощание со школой, где было не только рисование, но и шумные, весёлые компании друзей – озорников, приключения и даже маленькая дедовщина, было болезненным. Напоследок они изрисовали стены интерната кричащими надписями: «Не хотим отсюда уезжать!»

Затем Бато поступил и успешно окончил сам МГХИ – институт имени В. Сурикова (монументальная мастерская профессора Максимова). Весной перед самой защитой диплома даёт знать о себе ностальгия, он бросает дипломную работу и начинает стихийно рисовать всё, что видел в течении последних тринадцати лет. «Это был настоящий душевный всплеск, - говорит Бато – рисовал, как душа хотела, очень быстро, ведь понимал, что это временное состояние и скоро она перекроется другими настроениями. Настоящие, скоростные явления вдохновения».

За это короткое время было написано около 40 работ. Сразу после защиты диплома в Москву приезжает руководитель французской фирмы «Аф-мажор» и приглашает во Францию поработать нескольких лучших выпускников, среди которых и Бато. Это фирма, где работают русские эмигранты, решившие сделать бизнес на искусстве. Сначала они скупили в России все возможные работы, которые были написаны до войны и в последние годы. И экспонировали их как русское искусство. Постепенно источник иссяк, скупать стало нечего, и фирме ничего не оставалось, как привозить группы художников, предлагать им темы. Это было дешевле и интереснее.

Художник Бато Дугаржапов с друзьями 1989г..jpg

Для Бато это был сложный период. Экстремальные условия. Экспозиции менялись каждый день. За сезон нужно было создать целую выставку. С тех пор в его жизни было уже много выставок.  Всесоюзная выставка произведений молодых художников, выставка русского искусства в аукционном зале отеля ДРУО в Париже, выставка дипломных работ студентов художественных вузов, выставка «Образ и реальность» в Центральном Доме художника в галерее «КРОСНА». Наконец конкурс «Ренессанс ХХ века», где Бато выиграл гран-при. Совсем недавно в Областном художественном музее открылась его персональная выставка. Произведения молодого художника находятся в частных коллекциях Великобритании, Королевства Нидерландов, США, Франции, Японии, Кипра.

Лучистый, солнечный и очень противоречивый человек, Бато – неисправимый романтик и трезвый логик одновременно мыслит, как мудрый старец, и разговаривает искренне, как ребенок. С первых минут общения он покоряет своей энергией и жизнелюбием. «А любовь, - говорит Бато, - это когда идёшь, например по улице, и как кольнёт что-то прямо в сердце, начинается волнение и хочется куда-нибудь спрятаться». Бато уверен, что художник рисует посредством импровизаций руки, и картины начинают выходить из среды, где обитает художник. Рисовать, как жить, очень сложно. Однако благодаря влиянию искусства художник способен видеть то, что не дано разглядеть обычному человеку. Например, в пасмурные дни, когда идёт дождь и по небу бродят тучевые облака, им (художникам) весело, тогда как обычный человек будет печалиться. А грязь – это вообще сказочное чудо, каскад постоянно меняющихся настроений и цветов. А серебристые льды в белые ночи – в них можно увидеть больше поэзии, тонких чувств, чем в льдах, ошпаренных солнцем на лазурном небосклоне.

- Так, значит, художник – это пассивный созерцатель?

- Мне нравится мудрое древнее изречение: «Когда изменяемся мы, изменяется мир». Очень часто замечаешь: работает художник, ищет свой стиль и в этом стиле коснеет. С ним ничего не происходит, идёт лишь модуляция, смена идей. Было бы хорошо, если бы что-то трансформировалось в его сознании. Печально, но все чаще приходится наблюдать отрицательные изменения. Раньше, например, иконописцы никогда не подписывали свои полотна. А сегодня практически все иконы имеют авторские отметины.

- Бато, как вы оцениваете состояние современного искусства? Существует ли проблемы помимо философских?

МГХАИ им. В.И. Сурикова 2 курс. 1988г..jpg

- Искусство – это война вкусов, постоянные состязания, конкуренция, и одной из проблем является то, что живопись захлестнула рынок. В России многие живут искусством, рисуют для того, чтобы заработать. От этого искусство принимает уродливые формы, идя на поводу у толпы. Существуют даже соответствующие рыночные темы. Например, в эпоху соцреализма особым спросом пользовались пилотки, пионерские галстуки, знамёна и другие атрибуты времени. А сегодня на стыке веков люди устали и нуждаются в положительных эмоциях, поэтому им нравятся нежные, тёплые тона: ласковое море, тёплый песок и … соломенные шляпы, похожие на солнце. Европейские художники сегодня ориентированы на дизайн. И само по себе изобразительное искусство – это уже не профессия, как у нас в России, а досуг или хобби. Может, это и хорошо, когда ты зарабатываешь чем-то другим, как Андрей Макаревич, то, наверное, более искренне можешь выложиться на полотне. Я считаю, это идеальный путь для художника. Сейчас Бато живёт и работает в Угдане. В доме брата с северной стороны находится комната, которую он приспособил под мастерскую. Там носится и уже тычет кистью в сухую палитру, отвлекая папу от работы, двухгодовалый сынишка.

- Все трудности Бато считает временными и скоропроходящими. Он мечтает нарисовать музыку и ветер. А еще мечтает: «Построить свой дом с собственной мастерской, вырастить сад, сидеть на скамейке и смотреть на закат!»

Елена Наконечная.